О гештальт-терапии

  Ниже приведены фрагменты из книг основателя Гештальт-терапии Фридриха Перлза.

ВВЕДЕНИЕ

Современный человек обладает низким уровнем жизнен­ной энергии. Хотя в общем он от этого не слишком сильно стра­дает, но при этом он мало знает об истинно творческой жизни. Он превратился в тревожащийся автомат. Мир предлагает ему много возможностей для более богатой и счастливой жизни, он же бесцельно бродит, плохо понимая, чего хочет, и еще хуже — как этого достичь. Он не чувствует возбуждения и пыла, от­правляясь в приключение жизни.

Он, по-видимому, полагает, что время веселья, удовольствия и роста — это детство и юность, и готов отвергнуть саму жизнь, достигнув зрелости. Он совершает массу движений, но выра­жение его лица выдает отсутствие какого бы то ни было реаль­ного интереса к тому, что он делает. Он либо скучает, сохраняя каменное лицо, либо раздражается. Он, кажется, потерял всю свою спонтанность, потерял способность чувствовать и выра­жать себя непосредственно и творчески.

       Он хорошо рассказывает о своих трудностях, но плохо с ними справляется. Он сводит свою жизнь к словесным и ин­теллектуальным упражнениям, он топит себя в море слов. Он подменяет реальную жизнь психиатрическими и псевдопсихи­атрическими объяснениями ее. Он тратит массу времени, что­бы восстановить прошлое или определить будущее. Его деятель­ность — это выполнение скучных и утомительных обязаннос­тей. Временами он даже не осознает, что он в данный момент делает.

Эти утверждения могут показаться огульными, но пришло время, когда это необходимо высказать. За последние пятьде­сят лет человек стал в гораздо большей степени понимать са­мого себя. Мы невероятно много узнали о физиологических и психологических механизмах, посредством которых мы поддерживаем свое равновесие под давлением постоянно изменяю­щихся условий жизни. Но в то же время мы не научились в рав­ной степени радоваться, использовать свои знания в собствен­ных интересах, расширять и углублять свое ощущение жизни и роста.

Понимание человеческого поведения ради самого понима­ния — приятная интеллектуальная игра, приятный (или мучи­тельный) способ убивания времени, но это может не оказаться полезным для повседневных дел жизни. По-видимому, многое в невротической неудовлетворенности собой и нашим миром происходит из-за того, что, проглотив целиком многие терми­ны и представления современной психиатрии и психологии, мы не разжевали их, не ощутили их вкуса, не попытались исполь­зовать наши знания как силу, какой они могли бы стать.

Напротив того, многие используют психиатрические зна­ния как для продления своего неудовлетворительного пове­дения. Мы оправдываем свои нынешние трудности прошлой жизнью, мы погружены в свои несчастья. Мы используем свои знания о человеке для оправдания социально-деструктивно­го или саморазрушительного поведения. Вырастая из детско­го «я не могу с этим справиться», мы начинаем говорить «я не могу с этим справиться, потому что ...» — потому что мама отвергала меня в детстве, потому что я не умею обходиться со своим эдиповым комплексом, потому что я слишком интро-вертирован и пр.

Между тем психиатрия и психология не предназначались для того, чтобы оправдывать невротическое поведение, лиша­ющее человека возможности жить на максимуме своих способ­ностей. Цель этих наук не просто в том, чтобы предложить объяснение поведения; они должны помочь нам обрести само­познание, удовлетворенность и способность опираться на себя.

Возможно, что одна из причин подобного искаженного понимания психиатрии состоит в том, что слишком многие классические теории превращаются своими сторонниками в застывшую догму.

Пытаясь вместить самые различные формы и тонкости человеческого поведения в прокрустово ложе из­любленной теории, многие психиатрические школы игнори­руют те аспекты человеческой жизни, которые упрямо не поддаются объяснению в терминах устаревших представлений. Вместо того, чтобы отказаться от теории, которая не соответствует фактам, или изменить ее, они пытаются переделать факты, чтобы они соответствовали теории. Это не способствует ни более глубокому пониманию, ни разрешению человеческих трудностей....

Ф.Перлз "Гештальт-подход"

ГЕШТАЛЬТ В ДЕЙСТВИИ

Что такое гештальт?

Идея гештальт-терапии состоит в том, чтобы превращать бу­мажных людей в реальных.

Я знаю, что это непростое дело. Непросто вернуть совре­менного человека к жизни: помочь, например, прирожденно­му лидеру реализовать свои способности, не став при этом бун­товщиком; помочь человеку обрести свой центр, исправить однобокость развития. Все это многого требует, но я полагаю, что сейчас мы можем это делать. Нам не нужно годами, десяти­летиями лежать на психоаналитической кушетке без каких-либо существенных изменений.

Но для этого необходимы определенные условия. Я опять возвращаюсь к вопросу о социальной среде, в которой мы на­ходимся. В прошлые десятилетия человек жил в обществе, ори­ентируясь на то, что считалось правильным: он выполнял свою работу, не задумываясь о том, нравится ли она ему и подходит ли он для нее. Общество придерживалось идеологии «должен­ствования» и пуританства. Теперь, мне кажется, социальная среда кардинально изменилась. Пуританство сменилось гедо­низмом. Мы начинаем жить ради удовольствия, праздника, раз­влечения; для нас все хорошо, пока приятно.

Кажется, что это звучит лучше, чем морализм. Однако здесь есть момент существенного регресса. Мы стали панически бо­яться боли и страдания. Мы избегаем всего, что не доставляет удовольствия, что неприятно. Мы бежим от любой фрустрации, от всего, что может быть болезненным, и ищем обходных пу­тей. В результате мы лишаемся развития.

Когда я говорю о готовности встретить неприятное, я не имею в виду культивировать мазохизм; наоборот, мазохист — это человек, который боится боли и приучает себя терпеть ее. Я говорю о страдании, которое сопутствует развитию, о том, чтобы честно встречать неприятные ситуации. Это очень тесно связано с гештальт-подходом.

Я не собираюсь сейчас много говорить о феномене гештальта. Основная идея гештальта состоит в том, что это — це­лое; полное, покоящееся в себе целое. Как только мы разрыва­ем гештальт, мы получаем обломки и кусочки и лишаемся це­лого. Вот смотрите: если мы возьмем три деревяшки и поло­жим их — сюда, сюда и сюда, они обрисуют странный образ. Но если вы сложите их вот так, вы сразу же видите, что это — треугольник. Если вы разделяете их, треугольник исчезает, ис­чезает гештальт.

В биологии формирование гештальта — это та динамика, которая регулирует всю органическую жизнь.

Гештальт хочет быть завершенным. Если гештальт не завер­шен, мы остаемся в незаконченной ситуации, и эти незакон­ченные ситуации давят на нас, они хотят быть законченными. Если, например, вы участвовали в драке и действительно ра­зозлились на своего противника, вы можете хотеть отомстить ему. Эта потребность отомстить будет зудеть в вас, пока вы не расквитаетесь с этим парнем.

Мы несем в себе тысячи незаконченных гештальтов. Но из­бавиться от них очень просто. Эти гештальты появляются, всплы­вают на поверхность. Наиболее важный всегда появляется пер­вым. Нам не нужно рыться а-ля Фрейд в глубинах бессознатель­ного. Нам нужно научиться осознавать очевидное. Если мы по­нимаем очевидное, все — здесь. Каждый невротик — это чело­век, который не видит очевидного. Так что в гештальт-терапии мы стараемся понять слово «сейчас», осознавать то, что проис­ходит в настоящем. Но понимание настоящего может потребо­вать некоторого времени — от четырех недель до двадцати лет.

«Сейчас» — это интересное и трудное понятие, потому что, с одной стороны, вы можете работать и достигать чего-то, только если вы работаете в настоящем. С другой стороны, если вы де­лаете из этого морального требование, вы сразу обнаруживае­те, что это невозможно. Если вы стремитесь схватить настоя­щее, оно тут же уходит. Это парадоксально — работать в насто­ящем, но не быть в состоянии удержать его или даже сосредо­точиться на нем.

Второе слово, важное в связи с нашей терапией, — слово "как". В прошлые века спрашивали «почему», пытались найти причины, основания, извинения, рационализации. Полагали, что если мы можем изменить причины, мы изменим следствия. В наш электронный век мы уже не спрашиваем «почему», мы спрашиваем «как». Мы исследуем структуру, а когда мы пони­маем структуру, мы можем ее изменить.

Структура, в которой мы более всего заинтересованы, — это структура нашего жизненного сценария. Эта структура — ее ча­сто называют кармой или судьбой — часто проникнута само­истязанием, бесплодными играми самоусовершенствования, стремлением к достижениям и т. д. Когда встречаются два че­ловека с различными жизненными сценариями, каждый из них старается втиснуть другого в свой сценарий, или один старает­ся угодить другому и стать частью его сценария, и так возника­ют вовлеченность, замешательство, конфликты. Люди запуты­ваются, вязнут друг в друге, и весь сценарий перепутывается, но это тоже часть сценария....

Ф.Перлз «Свидетель терапии»